Обсуждение несчастного случая с группой Черника

 

В понедельник 26 ноября в Москве в помещении городского турклуба примерно с 19.15 до 23.30 прошло расширенное заседание комиссии на тему несчастного случая с группой С.И.Черника. На  обсуждение были приглашены члены Московской и Центральной МКК по всем видам туризма, ряд руководителей и участников сложных водных походов, соратники С.И.Черника по прошлым экспедициям, представители туристской прессы. Было и несколько человек, явившихся без приглашения. Всего в зале собралось более 50 участников. Вел заседание Н.М.Рязанский.

В свое время Н.М.Рязанский был назначен руководителем специальной группы, которая непосредственно и занималась расследованием этого несчастного случая. Задачей сегодняшнего собрания было рассмотреть подготовленные группой материалы, внести, если потребуется, изменения и дополнения и, наконец, утвердить их.

Заседание было построено следующим образом. Сначала Н.М.Рязанский зачитал восстановленный рабочей группой ход событий и проект решения комиссии, который и предстояло утвердить собранию. Далее участникам было предложено задавать вопросы. И, наконец, самая большая часть заседания была отведена под обсуждение по пунктам проекта решения и выдвижение дополнений к нему.

Возможность задавать вопросы, участвовать в обсуждении и вносить предложения в текст заключения комиссии была предоставлена всем присутствующим. Решения о принятии/непринятии поступавших предложений принимали голосованием только члены объединенной МКК.

В ходе обсуждения тон задавали члены МКК и, в меньшей степени, опытные водники, не входящие в состав МКК. Никакого засилья номинальных чайников не было и в помине. Заседание проходило с некоторой натугой и, в целом, еще раз подтвердило закон Паркинсона о комитетах (для тех, кто не знает – предельная численность комитета, способного эффективно принимать решения – 19 человек). Часто обсуждение надолго застревало на совершенно третьестепенных вопросах, типа синтаксической формулировки того или иного пункта решения. Н.М.Рязанскому не без труда удавалось удерживать собрание от свала в дурную бесконечность. Так или иначе, но свою задачу собрание выполнило. Все пункты решения были очень честно рассмотрены, дополнения введены и утверждены.

Точные тексты документов через какое-то время будут опубликованы,  главное же в заключении комиссии сводится к следующему:

Основные причины аварии – это планирование слишком жесткого графика, неоптимальный состав судов (нужно было 2 К-4), а также то, что маршрут объективно оказался сложнее, чем ожидалось. Кроме того, после 1-й аварии оставшаяся часть группы была деморализована и на этом фоне допустила ряд тактических ошибок, прежде всего сплав на К-2 вчетвером, тогда как, по мнению комиссии, следовало восстановить К-4, использовав для этого в том числе детали от К-2. В документе отмечен и ряд других факторов, однако по тексту можно понять, что  комиссия считает их второстепенными.

В целом комиссия не нашла нарушений в процессе регистрации и выпуска группы в МКК, однако были приняты замечания, заключающиеся в том, что выпускающие члены МКК должны были более настойчиво указывать руководителю на особую нежелательность жесткого графика, состава судов и т.д. для данного маршрута, а также сделать об этом письменную отметку в маршрутной книжке.

Комиссия также не нашла достаточных оснований возлагать вину за случившееся на конкретных членов группы.

Таков был сухой остаток в самом грубом приближении. Отправляясь на это собрание, я имел намерение как можно более объективно и точно пересказать его ход, однако в процессе понял, что не смогу этого сделать. Высказываний было слишком много, многие были очень нечеткими и грамматически неправильными, как это нередко бывает в устной речи. При этом смысл значительного их числа был не просто полярен, а, я бы сказал, провокационен как по отношению друг к другу, так и к преобладающей точке зрения.  В такой ситуации любой “объективный” пересказ неминуемо вызовет у части читателей, бывших на встрече, искренние возражения в его адекватности. Только звукозапись или стенограмма  годятся для этой цели. С другой стороны, ход обсуждения был весьма показателен, так что есть желание высказаться про все услышанное. Поэтому дальнейшее изложение я буду вести подчеркнуто субъективно, выступая исключительно с собственных позиций.

 С моей точки зрения, рабочая группа дала исчерпывающее описание всего случившегося. Почти все вопросы, которые у меня были перед заседанием, отпали сами собой. Что же касается выводов о причинах трагедии, то тут я с комиссией не согласился. Причем это несогласие оказалось настолько существенным, что мне ниже придется прибегать к нелестным эпитетам и в какой-то степени даже противопоставлять себя самому авторитетному туристско-спортивному собранию страны.

Главной причиной несчастья, по сравнению с которой все остальные отодвигаются на 2-й план, я считаю выбор времени похода в условиях высокой воды. В заключении комиссии этот фактор упомянут, но упомянут как один среди многих, причем примерно в такой форме: “Хорошо было бы, если бы группа вышла на маршрут на 7-10 дней позже.” Я высказал свое предложение МКК признать этот фактор главной причиной аварии или включить хотя бы в число основных. Большинством голосов (не подавляющим) предложение было отклонено. Возражения при обсуждении были следующие:

1)                          Они шли не в пик половодья в июле, а уже в конце августа.

2)                          Шли в неизвестный район на первопроход и трудно было предвидеть, что их ждет. Имевшаяся у группы информация о среднемесячных расходах реки могла сильно отличаться от ситуации в этом конкретном году.

3)                          При сплаве в условиях более низкой воды на реке могли возникнуть многочисленные габаритные непроходы и завалы, обнос которых не только замедляет и затрудняет прохождение реки, но и опасен сам по себе, особенно в каньонах.

4)                          Кто-то, правда вскользь, даже говорил о возможных случайных подъемах воды.

К сожалению, в этой позиции проявилась вопиющая географическая безграмотность многих членов комиссии, а также плохое понимание, насколько сплав в условиях высокой воды опаснее, чем все остальное. Вот что можно ответить.

1. Юрункаш имеет преобладающее ледниковое питание. На реках этого типа пик половодья сдвинут на 2-ю половину лета и приходится на конец июля – начало августа. К концу августа вода начинает спадать, но это время – время еще очень высокой воды. На Юрункаше в августе проходит 36% годового расхода, что дает среднемесячный расход в 300 с лишним кубов. А в сентябре – 6%. Примеры рек этого типа – Муксу, Сарыджаз, в меньшей степени – Обихингоу.

2. Несмотря на мало освоенный туристами район, Юрункаш можно было со стопроцентной уверенностью отнести к указанному выше типу. Этот тип питания отличается также исключительно высокой стабильностью динамики расхода. Случайные паводки практически отсутствуют. Бывают многоводные и маловодные годы, но конец августа – это однозначно высокая вода.

3. Дистанция между высокой водой и частыми габаритными непроходами обычно весьма и весьма велика для рек таких масштабов. Судя по данным съемки спасательной экспедиции, не стала исключением и Юрункаш. Но если бы вдруг оказалось, что 70 –кубовая река изобилует габаритными непроходами, да помоги аллах тому, кто окажется там при 200 кубах. Видимо все-таки невозможно объяснить технически недостаточно подготовленным людям, насколько опаснее сплав по высокой воде, чем перетаскивание катов через каменные глыбы на дне каньона. Статистика, впрочем, красноречива. Именно по аналогичной основной причине – высокая вода,- в 87 г. погибла почти половина группы на Муксу. Или случай на Бзыби несколько лет назад. Члены МКК без труда вспомнят еще многое. А вот про трупы от лазанья по глыбам что-то не слышно.

После непонимания комиссией того, что я считал главным, выступать по второстепенным вопросам я счел на собрании бессмысленным. Здесь же изложу эти моменты.

  1. Жесткий график похода я не считаю существенной причиной случившегося. Это всего лишь один из многих факторов. Черник шел в привычном для себя темпе, даже с некоторым опережением графика. У него не было причин гнать группу через не могу. Другое дело, что если бы он вообще ходил не так быстро, то безопасность его походов, конечно же, повысилась бы. Но тогда это не был бы Черник. Я уверен, что он не остановился перед порогом не потому, что экономил время, а просто не счел нужным его просматривать. Будь у него 20 дней в запасе, он, скорей всего, поступил бы также. Главное же, мы теперь знаем, что авария произошла в самом начале необносимого куска реки, который принципиально сложнее того, что им удалось проплыть. У них не было шансов его пройти по своей воде. Т.е., преодолей они успешно тот злополучный порог, авария произошла бы чуть позже, вот и все. Возражение, что они бы увидели возросшую сложность реки и ушли бы с нее, я не принимаю, потому что между этим решением и темпом движения причинно-следственная связь минимальна. Они шли по реке, не снимались, потому что считали уровень сложности для себя приемлемым, и вряд ли они бы думали по-другому, двигаясь медленнее. Вместе с тем, закладка 10 дней на Юрункаш, кажется мне слишком смелой. По данным карты и гидрологии вполне было видно, что река по совокупности длины, уклона, расхода и характера ущелья потенциально превосходит Муксу или Сарыджаз. Могло встретиться, конечно, всякое, в том числе и простая речка, но рассчитывать следовало на серьезнейший уровень. Впрочем, на момент аварии этот фактор еще не начал действовать.
  2. Мне кажется, что определенную роль сыграл малый опыт сплава Черника в условиях первопрохода, что должно было сказаться при движении в высоком темпе. Почти все его походы проходили по рекам с существующими лоциями. Впрочем, здесь у меня нет категоричного мнения.
  3. Я почти уверен в том, что решение группы сплавляться вниз по течению после 1-й аварии с теми намерениями, что были у них – осторожно двигаться вниз,- ошибочно. И нет принципиальной разницы, делали они это на четверке или двойке. Говорю я так опять-таки потому, что во-первых, они бы не смогли пройти реку ниже, а значит либо точно так же потерпели бы аварию, либо ушли с реки, но в последнем случае ничто не мешало им сделать это и при сплаве на двойке. Оставшиеся в живых участники говорят, что уйти с реки было нельзя. Я в это не верю, хотя и не могу утверждать стопроцентно. Почему не верю? Потому, что на всей территории СССР нет реки, из ущелья которой нельзя вылезти на протяжении 15 км. Потому, что участники группы прошли пешком участок в несколько километров по борту ущелья от места 1-й аварии до улова, куда забило четверку. Точно так же по ущелью ниже двойки на отрезке в несколько километров ходили спасатели и Зверев. Очень большим фактором в пользу решения о сплаве является отсутствие листа карты района аварии (он был у Черника). Как бы хорошо человек ни помнил карту на память (говорили, что Тищенко знал ее отлично) – это совершенно недостаточно для движения в такой местности. Т.е. отсутствие карты минимизировало возможность ухода от реки на север через хребет. Но все же думаю, что двигаться вверх по ущелью они могли. По данным карты склоны ущелья усугубляются именно в районе аварии, а чем выше, тем долина шире и склоны положе. На вопрос, можно ли было уйти вверх по реке, Паутов ответил категорическим нет. Недалеко от воды, траверсируя те склоны, что он видел с катамарана – нет, глупо спорить с очевидцем. А вот выше, - думаю, что да. Уцелевшая часть группы, конечно же, не знала о конкретных препятствиях впереди, но карта ясно показывала на глобальное усложнение ущелья ниже, а это, в отличие от путей на перевалы, можно и должно помнить, не имея листа перед глазами. Точно так же они должны были помнить и вид пройденного участка на карте и сопоставить с тем, что впереди.
  4. То, что в группе было 6 человек, а не 8 (2 четверки) не сыграло роли в трагедии.

Последнее, о чем хотелось бы сказать в этой заметке, но далеко не последнее по значимости - это неприятно удививший разброс мнений среди членов МКК по самым фундаментальным вопросам. Это отнюдь не тот плюрализм, который признается за благо и влечет богатство выбора и решений. Это разногласия на уровне 2*2=4 или 2*2=5. Целый ряд заявлений видных членов МКК поразил своим дилетантизмом и/или просто глупостью. Что интересно, среди “отличившихся” водников было не меньше, чем среди остальных. Вот некоторые перлы:

  1. В заключении комиссии в разделе предложений был ряд требований, которые предлагалось ввести для автономных походов высшей категорий сложности, в частности: спутниковый телефон, сигнальное зеркальце, несколько комплектов карт, яркая раскраска спасжилетов и т.д. Предложение: а давайте эти требования распространим на все категории.
  2. Предложение: Не выпускать группы в районы, где они не могут рассчитывать на оказание помощи спасателями.
  3. Предложение: Ввести материальную ответственность выпускающих членов МКК за уровень подготовки группы.
  4. Предложение: Запретить походы на реки типа Юрункаша (имелось в виду - по сложности)
  5. Предложение: Запретить походы на реки, где нельзя выполнить просмотр и страховку.
  6. Фраза из выступления: "Не может быть, чтобы нельзя было причалить. Вот мы на Саянской Оке…"
  7. Предложение: Ввести ограничение снизу на объем судов в походах на подобные реки.

 

Эти фразы я пишу по памяти сутки спустя после собрания. Их было много. Многие уже забыл. Еще раз повторю: это слова не случайных людей из уличной толпы, а членов Центральной или Московской МКК.

Я отнюдь не принадлежу той части водного сообщества, которая считает МКК и ТССР анахронизмом, подлежащим уничтожению. Я знаю там многих достойных и совершенно адекватных специалистов. Но от такого уши вянут. Вы бы устраивали семинары, что ли. Учились бы друг у друга, вырабатывали единую идеологию, ответы на типовые, но вечные вопросы. Ну, например: Как разумно совмещать спортивный подход в туризме, стремление проходить все более сложные маршруты с необходимостью обеспечивать безопасность прохождения? Или: как действовать группе, которая оказывается перед непройденным каньоном на сложной реке. Очень похоже, что некоторым уважаемым членам МКК подобные почти философские вопросы давно не приходили в голову.

Крюков Сергей